Єфрем Лукацький
З 1989-го — фотокореспондент міжнародної інформаційної агенції Associated Press
Про «оборотня в погонах» Ігоря Гончарова і його роль у справі Гонгадзе

С Игорем Гончаровым я познакомился в 1989 году. Мне посчастливилось работать с ними как журналисту. Тогда в Украине создали Управление по борьбе с организованной преступностью – УБОП, и я выезжал на захваты, присутствовал на, допустим, передаче денег. Мог стоять буквально в нескольких метрах, изображая из себя кого угодно.

Игорь Гончаров на тот момент был капитаном УБОП. Он великолепный сыщик. В Печерском отделении [милиции] на доске почёта висела его фотография. В УБОП отбирали лучших. Помните штурм Белого дома в Москве 1993-го года. Гончаров мне рассказывал, что был одним из командиров, которые его защищали, что там внутри отбивался от танков... И был объявлен в международный розыск. Его искали в России. А он был высокопоставленным офицером полиции в Украине.

Гончаров презирал коллег, которые на обыске могли утащить, например, кожаную курточку. Говорил: «Смотри, это вот — утащил вчера». А это был офицер милиции.

Когда министром внутренних дел стал Юрий Кравченко милиция стала задавливать организованную преступность, переподчиняя финансовые потоки себе. Не только милиция — силовики, СБУ. Надо понимать, что уничтожали не просто посадками, а физически.

Накануне смерти Георгия Гончаров уже ушёл из милиции. Рассматривался проект создания Национального бюро расследований при президенте Украины (НБР), который должен был утвердить парламент. Решения еще не было, но Гончаров мне показывал удостоверение, что он один из высокопоставленных сотрудников этого НБР.

Несмотря на развал Советского Союза силовые ведомства бывших республик хорошо коммуницировали между собой. Гончаров давал мне четко понять, что у него тесные контакты со спецслужбами России. Иногда мне даже казалось, что он глубоко симпатизировал именно спецслужбам России да и вообще этой стране, и тогдашнему Путину. Тот его розыск был при Ельцине, а когда пришёл Путин, то все эти ребята — защитники Белого дома, стали героями.

Когда началась шумиха вокруг пропажи Георгия, Гончаров позвонил мне и предложил встретиться. Мы увиделись. Гончаров был уставший. Он дал понять, что нашел тело Георгия. Он не говорил напрямую, но давал понять, что то, что произошло в дальнейшем – это была его разработка. Более того, он утверждал, что записал на видео одного из ментов, который убивал Георгия, и что у него была кассета с показаниями одного из соучастников... Убивал-то Пукач. Один из подельников будто бы ему на кассету рассказал, как все это было. Разумеется, Гончаров сделал запись не для милиции или расследования.

Кто убил Георгия — не было секретом для тех, кто работал в МВД на Богомольца. Это стало известно быстро. Мне он рассказал, что сделал так, что тело было найдено.

Про арешт Гончарова

Власть отравляет человека. Любимый фильм Гончарова — «Крестный отец». Он почему-то решил, что может убивать. Убивал он сам, душил. Но насколько я знаю, эти убийства были не из корыстных интересов. Скорее, варианты мести. Его жена болела, пошла лечиться к целителю. Стало хуже. Он убил этого целителя. Бывший муж жены, предъявлял ей претензии и тоже стал жертвой Игоря.

Когда его задержали, стало известно, что у него, возможно, есть кассета, которая подрывала Кравченко. Та, с показаниями мента, принимавшего участие в убийстве. Главная задача, которую поставила себе та милиция — выбить, где находится эта кассета. Его жестоко избивали, пытали. Он попадает в больницу скорой помощи в Киеве в плохом состоянии, ему делают операции, и вечером к нему приходит высокопоставленный сотрудник спецслужб. Они о чем-то говорят. После этой встречи, ночью, он умирает. В тот же день его кремируют. Я беседовал с сыщиком, который вел это дело, он божился мне, что видел мертвого Гончарова. Но у меня остается много вопросов.
Капітан УБОП Ігор Гончаров, архів, фото: газета "Бульвар Гордона"
Про плівки Мельниченко

Тут бы понять откуда эти кассеты, кто их создавал. Cпецслужбы другого государства? Никто прямо не говорил, это построено на догадках. Сумма моих знаний говорит о том, что это игры. Что задача была одна — уничтожить Кучму перед Западом. Во время второго срока он планировал там чуть ли ни подавать заявку в НАТО. Его команда была настроена идти на Запад. Да, своим путём, по-крестьянски. Дело Гонгадзе серьезно подорвало его авторитет перед Западом. То, что он не давал команду убить, у меня даже сомнений нет. Да, он мог сказать: «Прижмите его, напугайте, пускай уедет». Но убить — нет. Он не из силовиков, а из директоров. Силовик может сказать: «Закопайте его». Директор так никогда не скажет.

Про листи Гончарова

Опубликованные в британской газете Independent письма Гончарова — это не фальшивка. Опять же, учитывая все эти игры, я не даю гарантии, что не могли появиться какие-то дополнительные тексты, скомбинированные спецслужбами. Я этого не исключаю. Но те тексты, что появились в Англии, насколько я знаю, это таки Гончарова.

Пискун же потом их показывал всем. Но я всё это знал со слов Гончарова, поэтому ничего нового в них не нашёл. Да, естественно, меня мучало то, что я не увидел — что он стал убивать. В этот период мы с ним не так часто общались. Он периодически звонил, звал встретиться. Мы виделись, но я настороженно относился к этим новым встречам. Чувствовал, что он хочет меня использовать как журналиста, чтобы я сделал вброс информации — на Запад или в украинскую прессу. Они почему-то думали, что я американский шпион. Когда я бывал за границей, то мог встречаться с людьми, которых разыскивали все разведки мира. Я снимал шейха Ахмеда Ясина, духовного лидера Хамаса. После этого израильская разведка с помощью управляемой ракеты его взорвала. Я снимал его преемника, доктора Рантиси, которого, опять-таки, через месяц после этого взорвали.
Если бы вы работали в советские времена, знали бы, что публикация в газете про какого-то человека, который при власти, чиновника — это его смерть. Его увольняли. Ему разрушали жизнь. Сейчас можно писать всё, что угодно, и реакции не будет.
Версія вбивства Гонгадзе, розказана Гончаровим

У него не было версии. Он раскрыл его: «Этот сделал вот так, а эти козлы его убили», понимаете? «Потому что они тупые», – так он говорил. Но, естественно, они боялись. Если бы они его отметелили, отпустили, Гонгадзе бы сделал заявление для прессы. Поэтому они пошли простым путем — они его уничтожили. Игорь рассказал, кто это сделал. Его версия: у них была задача — следить. Не получилось, обосрались, Гонгадзе засек. Они обиделись, решили отомстить.

Но это было в начале. Потом, когда появились пленки Мельниченко, он стал менять тембр. При этом, смеялся. Когда он смеётся, я знал, он прикалывается.

Що для нас означає, коли справи журналістів не розкриваються

Для меня это еще один пример того, что власть должна быть под жестким контролем общественности. Как общество может контролировать власть — это для меня открытый вопрос. Все издания, которые есть в Украине, неприбыльные, сидят на партийных деньгах или на деньгах каких-то олигархов. У каждого свои интересы.

Убийство Георгия было 20 лет назад, а сейчас этот вопрос становится всё более острым. Если бы вы работали в советские времена, знали бы, что публикация в газете про какого-то человека, который при власти, чиновника — это его смерть. Его увольняли. Ему разрушали жизнь. Сейчас можно писать всё, что угодно, и реакции не будет.

Про відповідальність Кучми та фігурантів справи

Косвенно, конечно, Кучма виновен. Он не дал команду «убить», но он дал команду преследовать, выяснить источники, кто даёт деньги. Он дал команду преследовать свободу слова. Да, он в этом виноват однозначно.

Но кто должен был расследовать? Кучма? Кто министр внутренних дел? Пукач — начальник наружного наблюдения. Кто должен против себя расследовать? Тоже самое как Гончаров должен был искать себя во время розыска как защитника Белого дома. Это анекдот.

Пукач сидит. Кравченко с двумя пулями покончил с собой. 20 лет прошло. Те сыщики, с которыми общался, не верят в самоубийство Кравченко. Я тоже не верю — я был на многих войнах, поверьте, я много видел, как убивают в разных ситуациях. Кравченко — невероятно сильный человек, харизматический, жесткий. То есть это политик был бы экстракласса. У меня слишком много вопросов. Другое дело, что если власть хочет доказать, что это было самоубийство, они все сфабрикуют подпишут.